Дополнительно:

Мероприятия

Новости

Книги

Литературный фестиваль «Как я провёл короналето»

Открытие 17 литературного сезона (2020/2021)

День первый. «Длинные каникулы, или Внеклассное чтение и письмо». Что писали и читали во время коронавируса

Клубная эстетика vs covid

14 сентября в рамках открытия 17-го литературного сезона (2020/2021) фестивалем «Как я провёл короналето» в клубе «Китайский лётчик Джао Да» состоялся вечер «Длинные каникулы, или Внеклассное чтение и письмо». И хотя сейчас мы снова приближаемся к тому периоду, эти чтения были и временной передышкой, и способом поэтического диалога после самоизоляции.

Проект «Культурная инициатива» во многом стремится сохранить атмосферу клубной жизни второй половины 1990–2000-х годов, в которой он играл одну из ведущих ролей. Сущность такой клубной эстетики в создании какого-то вакхического действа, где под шумные возгласы авторов и авторок возникает пространство, в котором уживаются полярные эстетические и политические позиции. Так и в чтениях, открывающих 17-й литературный сезон, участвовали очень разные поэты и поэтессы: Данил Файзов, Ася Аксёнова, Александр Курбатов, Татьяна Данильянц, Сергей Ташевский, Михаил Бордуновский, Екатерина Богданова, Всеволод Емелин, Евгений Лесин, Алексей Яковлев.

Вечер начался с постакмеистических текстов Данила Файзова, в которых тема пандемии и изоляции присутствует или имплицитно — как способ осмысления культурной памяти («корчак / где твоя крона / где моя крона»), или эксплицитно — для создания темы столкновения личности и шума времени:

зла не хватает чёрным по белому спит
только летает по городу мрачный ковид
только добро прорывает перчатки
пальцев оставили
разноцветные отпечатки

душу мою не тревожь и не надо на жалость
там где хорошие люди лежали
песни горланили пальцы слагали любви
ви только ви только ви только ви

Подобным образом возникает тема коронавируса и стихах Аси Аксёновой, которая ещё в апреле этого года выразила стоицизм субъекта перед неопознанным врагом через топос неба, лучше видного со дна:

Мы все хотели отдохнуть и выспаться — ну вот.
Вот враг пришел на эшафот и бьёт ногой в живот.
Такое солнце, небеса, и по утрам роса!
И скоро будут соловьи, и летняя гроза,
Грибы в лесу, пчела в цветке, мелодия на языке.
А ты в окно, смотри в окно — светло там иль темно.
Смотри, уже двойное дно, и третье даже дно.
В нас всех, в нас всех заключено, в нас всех растёт зерно.
В нас прорастают небеса, нам всем щемит глаза.
Давайте слушать тишину, пока идём ко дну…

Иной подход к субъективности обнаружил Александр Курбатов, член товарищества «ОсумБез», или «Осумасшедшевшие Безумцы», который в сюрреальной балладе «Палле» погружает постаревшего главного героя детской книжки датского писателя и психолога Йенса Сигсгорда «Палле один на свете» в воображаемый мир сна, внутри которого мерцает ещё один воображаемый мир — мир памяти:

Тропинка ведёт Палле
в промежуточное пространство
между забором больницы
и задней стеной домов.

Когда-то здесь текла речка —
её убрали в коллектор,
шла линия электропередачи —
тоже теперь под землёй.

Воспоминания здесь — это и ироническое столкновение ожиданий и реальности, и мотивы преодоления невозможного, и беззвучные призраки прошлого, называющие героя по детской кличке. Именно в такой медитативной иронии завершается повествование о постаревшем герое детских книжек и его постаревшем мире:

Всё происходит беззвучно.
Но он по губам читает:
«Маленький Алёша».

Да, во дворе у него было
это необъяснимое прозвище.
«Маленький» — не потому,
что он был младше всех
или меньше всех ростом,
а потому,
что у него был маленький
велосипед.
У всех остальных — нормальные,
с цепью и шестерёнками,
а у него — малышовый, позорный,
с педалями, вделанными
в переднее колесо.
И когда во дворе устраивали
велосипедные гонки,
Палле всегда был без шансов,
но иногда
запредельным усилием
он ненадолго
обгонял остальных,
и дворовый комментатор
сопровождал это фразой:
«Но вот
вперёд вырывается
маленький Алёша!»

Странно всё-таки,
почему Алёша?

Следующей читала свои стихи Татьяна Данильянц, некоторые из книги «В объятьях реки», некоторые из новой подборки в «Новом Журнале», в которой тексты построены на эмоциональном переживании субъектом самоизоляции, как, например, в стихотворении «Золотые стога», посвящённом итальянскому мозаичисту из Равенны, живущему в Москве, Марко Бравуре:

Перенесли зиму, переживем и лето.
Перенесём тело через барьеры света.
В духе мало веры, а хотелось бы больше,
но пляшите ветки, салютуйте алым.
Души, как города, мерцают ночью,
но и днем мерцают зелёной точкой.
Есть у тела дело: превратиться во что-то,
что себя не знает, но стремится очень.
Этот город странный, потому что осень
здесь стекает красками с небосвода,
превращая всё на пути разом,
в русское белое. Белое поле.
И стога пылают золотом нежным
в памяти отрока и отроковицы,
на поляне памяти — свет играет.
Свет играет и золотится.

Семантика этого стихотворения строится на потоке эмоциональных коннотаций больших концептов («зима», «лето», «тело», «свет», «дух», «город странный» и т. д.), превращающихся в эмфатический комплекс «русское белое. Белое поле» с пылающими «золотом нежным» стогами. Структура этого стиха наиболее близка к раёшнику, говорному стиху, за счёт чего возникает особое смысловое взаимодействие при проговаривании этих эмоциональных концептов. Иными словами, каждый концепт нанизывается на другой, семантика первых строк, напоминающих идиому «зима — не лето, переживём и это», усиливается каждой последующей строкой, обращающей читателя/слушателя к пространству памяти, но это не только воспоминания «отрока и отроковицы» о хорошем, но и воспоминания о будущем, о будущем «Свете».

А Сергей Ташевский делает образ коронавируса центральным персонажем одного из прочитанных текстов, в которых болезнь становится экзистенциальной метафорой, наделённой в том числе и эко-поэтическим смыслом:

коронавирус уважительно поражает монархов
в золотых аппаратах вентиляции сиятельных лёгких
бьётся его тонкая жизнь
подчинённая каждому вздоху

коронавирус входит как домой
в бронхи поэтов
в трахеи базарных торговок
все мы гости на этой земле говорит он

коронавирус отдыхает на клавишах фортепиано
на этой клавиатуре
короткая передышка
и дальше продолжит путь

коронавирус
соединяет
тюрьмы и бизнес-джеты
проходит через замки
легко минует границы

коронавирус
с отрывным билетом
в дальнее путешествие
с лотерейным билетиком
к звёздам

Особая метафорика важна и для поэтики Михаила Бордуновского, выступление которого было дебютом на площадках «Культурной инициативы». Хоть его «карантин не заинтересовал», в своих текстах он продемонстрировал особый тип сопричастной созерцательной субъективности, в которой предметность внешнего мира застывает, будто в кинокадрах:

…и снова; и снова:
ты лежишь у него на плече, как скрипка;
вооружается куст; в обороне — земля, ограда
парка. Дорога дальняя, камни
сами собой выворачиваются из земли, ждут
подаяния на обочинах. Разрыв —
плавящийся полиэтилен, мгновение
озарённое белым лицом в салоне такси, глотком
кипячёной воды, спиралью водонагрева, обложкой
ученической книги, Марианной,
Еленой, Елизаветой, царицей
ужасов и оружия. И, оглядываясь,
всякий раз замечаешь надвигающуюся кинокамеру;
в кадре обнажено железнодорожное
полотно, солдаты, чёрно-белое
зарево. Это мы. Стая птиц налетает
на пса, утаскивая его. Ветвь
склоняется под тяжестью листьев. Ты никому не нужен. Повсюду —
между домами, рядом с цветочным, на
перекрёстке с расходящимися трамваями —
подвешена боеготовая артиллерия —
только рукою взмахни… Ладно.
Вот ты идёшь, потерял бумажник. Какая досада.

Технику письма Михаила Бордуновского можно назвать «квантовый сторителлинг», повествование складывается из разложения нарратива на элементарные составляющие, на кванты («ты лежишь у него на плече», «вооружается куст», «разрыв» и т. п.) и сборки их в архитектоническое целое посредством структурно сложных метафор (метабол — по Эпштейну). Таким образом в квантовом или покадровом повествовании соединяются мотивы любви, войны, учения, потери; замирает время между прошлым, настоящим и будущим; возникает взаимопричастность между «я» и «Другим» (лирическое «ты» соединяется с лирическим «я»). При этом метарефлексивные вставки («всякий раз замечаешь надвигающуюся кинокамеру») соединяют предметное пространство квантового сюжета и оптику непрозрачного письма Михаила Бордуновского. Весь текст начинает работать по принципу суперпозиции, одновременно пребывая в пространстве его создания, его проговаривания и созерцания описываемой предметности. Ещё интересней такая работа с непрямой референцией и всматриванием в предметность различных реальностей в крупном тексте Михаила Бордуновского «Внутри вражды», первую часть которого он прочитал на вечере. Но этот текст требует отдельного разговора.

Далее Екатерина Богданова прочитала гротескные стихи, в которых образы котов являются комплексной метафорой и самоизоляции, и одиночества субъекта, и разъедающей внутренней неустроенности: «я весь съеден, как рыба, тем чёрным котом, / что замечен сначала был в полой кастрюле / и отложен был дальше вариться в густом / жгуче пахнувшем нефтью кошмарном июле».

А в текстах читавших затем ещё двух участников объединения «ОсумБез», Всеволода Емелина и Евгения Лесина, абсурд является способом восприятия пандемии и карантина. Так, Емелин в написанном ещё до Нового года стихотворении-эпиграмме высвечивает абсурд столкновения девочки-эколога Греты Тунберг и субъекта речи, страдающего алкоголизмом, с сильными мира сего: «Мы пойдём среди катаклизма, / Грета вместе с своим Аспергером, / Я с банальным алкоголизмом. / В беспощадных лучах рассвета / Я спрошу тебя — старый кобель: / А скажи мне, сестрёнка Грета, / Нам дадут этот сраный Нобель? / Ты поправишь в горохах платье / И ответишь с доброй улыбкой: / А кому её нам давать-то? / Все давно стали кормом рыбкам». В другом тексте возникает абсудный и постироничный образ клеветников: «Клевещут, что не дозвониться / Ни в „Скорую“, ни ко врачу. / Что поднимаются протесты, / На нефть обрушилась цена, / Что на коронавирус тесты / Его не видят ни хрена». Рок-н-ролл и посталкогольные страхи возникают и в стихах Евгения Лесина: «То ли похмелье, / а то ли ковид»; «Потерял ковидные перчатки, / А точнее, не могу найти. / Всё нашёл: остатки шаурмы, / Полбутылки водки и кастрюлю, / Где я маску мирно кипятил». Такая «похмельная» поэтика — результат установки на «правду жизни в её полноте» (по выражению основателя товарищества «ОсумБез» Мирослава Немирова). И если жизнь и до пандемии зачастую показывалась субъектами их стихов с её абсурдной стороны, то в довольно абсурдный период самоизоляции эта черта их текстов только усилилась.

Завершали вечер стихи Алексея Яковлева, близкие стихам предыдущих авторов, но хореическим метром и темой напоминающие частушки или садистские стишки: «кому гречка — карантин / а кому — амфетамин» или «у дороги сто примет / их в закладке не одна».

Таким образом, пандемия и самоизоляция не стали причиной поворота в поэтиках и индивидуальных стилях, однако столкновение с новой формой существования так или иначе повлияло или на тематику, или на образность, или на субъективность поэтов и поэтесс. И хотя сейчас всё начинается по новому кругу, закончить эту заметку о вечере я хочу произнесенными на нём словами Татьяны Данильянц, во многом подкрепившими его тёплую атмосферу: «Коронавирус нам всем нанёс шрамы — это совершенно очевидно. И только новым электричеством, электричеством любви, буквально транслируя от человека к человеку, от эмоции к эмоции, мы можем, я в этом совершенно уверена, эти шрамы залечить».

Алексей Масалов

 

День второй. Авторы представляют книги, вышедшие из печати во время карантина

Вот и встретились, нет — одиночеству! И разгорелся костёр…

15 сентября, во вторник, тёплым вечером в Музее Серебряного века состоялось открытие 17-го литературного сезона (2020/2021). «Культурная инициатива» в лице Данила Файзова и Юрия Цветкова не только не наказуема, но всегда желанна. В этом году открытие получилось особенным — стало частью фестиваля «Как я провёл короналето».

После долгой разлуки на знакомой площадке встретились поэты, уставшие от многодневной изоляции. Да, виделись, конечно, по скайпу и в зуме, переписывались-перезванивались, но вот, наконец, живьём, лицом к лицу! Для некоторых это вообще был первый выход в свет после объявленного периода самоизоляции.

В этот вечер поприветствовать коллег-литераторов пришли поэт, прозаик, критик Мария Галина и поэт, прозаик, критик Данила Давыдов, поэт и историк литературы Сергей Зенкевич (Нещеретов), поэт и переводчик Виктор Коллегорский, поэт и культуртрегер Николай Милешкин, критик Юлия Подлубнова, поэт и переводчик Евгений Солонович, поэт и прозаик Андрей Цуканов и другие. Доброжелательная и знающая толк в литературе аудитория!

Каждый из выступающих, демонстрируя книгу, не забывал сказать добрые слова в адрес художника и издателя.

Открыл «парад» Николай Александров, представивший небольшую, оригинально оформленную книгу «Один год» (М.: ОГИ, 2020). Короткие, выразительные стихотворения вызвали аплодисменты.
Прекрасный поэт и прозаик Николай Байтов представил книгу не менее прекрасного поэта (и художника) Светы Литвак «Агынстр» (М.: Вест-консалтинг, 2020), своеобразное собрание сочинений. Байтов показал и палиндромы, и заумь, и условно традиционные тексты.

Вячеслав Куприянов, поэт и переводчик, представил стихотворения из своей книги «Противоречия: опыты соединения слов посредством смысла» (М.: Б.С.Г- Пресс, 2019) и рассказал историю создания некоторых из них, что было не менее интересно, так как тоже являлось «соединением слов».

Поэт и издатель Александр Переверзин прочитал пронзительные и горькие стихи. Его книга «Вы находитесь здесь» вышла в издательстве «Т8 Издательские Технологии» / «Пальмира» (М.; СПб., 2020).
Аркадий Штыпель, очень интересный, оригинальный человек, озвучил не только тексты из «Однотомника» (М.: Б.С.Г- Пресс, 2019), но и совсем свежие сонеты.

Многогранный Андрей Щербак-Жуков — один из редакторов НГ-Exlibris, специалист по кинофантастике, поэт — замысловатое название своей книги «Нью-Энд- Бестиарий. Версия 2.0» (М.: У Никитских ворот, 2020) объяснил так: к уже опубликованным текстам прибавляет новые, а тема-то, в основном, одна — «неведомы зверушки». Милые смешные стихи, как всегда, вызвали интерес публики.

Людмила Вязмитинова, поэт, литературный критик, культуртрегер, председатель поэтического клуба «Личный взгляд», в этот раз выступила как инициатор и редактор сборника «Хроники-И-zoom-лённого времени» (М.: ЛитГОСТ, 2020), куда вошли тексты, написанные разными поэтами в изоляции. Название, которое придумал Андрей Цуканов, соответствует действительности: Людмила продолжала вести заседания клуба в зуме. Были прочитаны стихотворения Ольги Ильницкой и миниатюра Александра Гальпера.

Евгения Риц свою книгу «Она днём спит» (М.: Русский Гулливер; Центр современной литературы, 2020) представила по скайпу. Публика, привыкшая к «удалённому» общению, без всякого напряжения вслушивалась в интересные тексты поэта из Нижнего Новгорода.
Поэты пишут, поэзия жива!

А потом перешли к неформальному общению. Гостеприимные хозяева угощали, благодарные гости угощались. И все действительно общались! Соскучились ведь. Радостно было. Тепло. Уютно. Поэтично.

Наталья Стеркина

 

День третий. Авторы представляют книги, вышедшие из печати во время карантина

«К чёрту, папа, аленький цветочек, так сойдёт…»*

Возвращаюсь в 17 сентября, была в музее советского графа, писателя Алексея Толстого (люблю его двухтомник «Хождение по мукам»). Данил Файзов и Юрий Цветков открывали очередной сезон своего проекта «Культурная инициатива».

Основная тема открытия сезона (первая после времени изоляции встреча) — коронакниги (перечислять все, что были представлены, не стану, остановлюсь на нескольких. Авторы и купившие, если захотят, в комментариях добавят).

Я о другом — о своём впечатлении: пришли те, кто в этот «клуб по интересам» приходят регулярно: поэты, прозаики, критики, были и залётные интересанты со своей целью, вроде меня, случайных не замечено.

Хороший был вечер, спокойный, расселись немногие (всё же карантин не отошёл, держит писателей на дистанции) слушающие и выступающие в шахматном порядке, потому без масок, но в кармане «у всех было», а Виталий Пуханов маску с лица и не снимал, даже выступая, как и положено идеалу (Пуханов ведь не просто поэт, он административно продвинут на литературном поле России, за спиной секретарство в премии «Дебют», а сегодня — живая премия «Поэзия»). «Корона» рулит.

И Виталий Пуханов, и Oльга Балла, и Юлия Подлубнова, и «отцы» Культурной инициативы Данил Файзов и Юрий Цветков, и самая юная участница Евгения Ульянкина, уже направленная вектором процесса в недалёкое будущее, поскольку талантлива и работы её легко актуализируются — всe радели о поэзии и хотели — советчика, врача, на лестнице колючей разговора; говорили и читали написанное во время самоизоляции, или показывали книги, изданные в это время, рассказывая истории о преодолении словом — одиночества.

Евгения Ульянкина понимает в поэтах, потому они предмет её интересов. Женя пишет о текстах как продолжении интересных ей авторов, даже подумалось, что личность пишущего Ульянкиной интереснее текстов: это и Татьяна Нешумова с «всеуравновешивающим взглядом» (и я сразу вспомнила Таню Нешумову со страницы испытательного стенда журнала «Юность», начала восьмидесятых годов двадцатого века — «Глаза сухие у меня, как будто трактор их ровнял»). Женя написала и об Алексее Кубрике- замечательное признание ученицы Алексея! Она, как и многие живущие в русле творчества поэта, сумела «отрастить внутреннего Кубрика» с его обостренным чувством точного слова. Это и заметки Евгении о Сергее Михайлове, у которого Ульянкина замечает умение работать в разных регистрах. Я потому тормознула так подробно на Ульянкиной, что уже запомнила стихи, и вдруг встретила на вечере их автора, и живая речь аукнула память:

* * *

тётка слева смотрит осьминога
мальчик справа держится за воздух
едет синенький автобус
через воду через гул и воду

край далёкий свет необратимый

Когда слушала Ольгу Балла, тоже порадовалась встрече живьём, давно хотелось поговорить с «той, которая слышит», зная и запомнив Ольгу по предыдущим встречам. Книгу Ольги «Сквозной июль. Из несожжённого», изданную в коронавирусном преодолении молчания, я унесла в клюве. Читаю. Книга хороша юным напором, переплётенным с печалующейся мудростью почувствованного молодым человеком будущего:

… Иль вот как: жить в изгнаньи; постигать
Сибири тишину иль старый Север
Европы нашей: скудный и смурной,
Обветренный и мощный. Наблюдать
Настороженным, воспалённым взглядом,
С коптилкою, мигающей в ночи —
В биении предметов-насекомых,
В их тыканьи о жизнь, как о стекло,
В их копошеньи, гомоне и гаме —
Всесветно прорастающую жизнь,
Идущую, как ветер, с океана,
Могучую, немую — языком
Избравшую несметных жизней сомны.
И подбирать предметам имена
Придирчиво, ревниво; примерять
Их к ним, как платья грубого сукна,
Не слишком ловко сшитые по мерке.
И обживать потом их — новый сруб,
Где дерево ещё живое дышит,
И брёвен неотёсанность принять
Себе необходимейшим примером.

(«Из вариантов несбывшейся жизни»)

Мир несожженный из «Сквозного июля» Ольги Балла живёт и дышит, слава Богу, и спасибо автору.

Прямо или касательно говорили о проблеме «Переведи меня через…», вечная тема пишущих! Слушая Виталия Пуханова, думала о значимости того, чем поэт занят, когда он сам слушает и жюрит, а не пишет или читает.

Поговори со мной цитатами
Переводящими сквозь смерть.

А вот ни больше ни меньше, мощный замах у поэта! Встретившимся в тот вечер в зале — знакомо и внятно это желание. Мы и поговорили, у нас это получилось. Слушать мне было интересно.

Ольга Ильницкая


Строчка из стихотворения Е. Ульянкиной

Открытие сезона 

08.11.2020, 267 просмотров.




Контакты
Поиск
Подписка на новости

Регистрация СМИ Эл № ФC77-75368 от 25 марта 2019
Федеральная служба по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций

© Культурная Инициатива
© оформление — Николай Звягинцев
© логотип — Ирина Максимова

Host CMS | сайт - Jaybe.ru