Дополнительно:

Мероприятия

Новости

Книги

23-е Жан-Жаковские чтения. Александр Бараш

 

Бараш в «Жан-Жаке» и на карте мира

 

Александр Бараш читает свои стихи как бы громким шепотом. Таким хорошо артикулированным, теплым шепотом, ничего общего не имеющим с бормотанием под нос. Потому что негромкие речи адресованы не своему носу; потому что читает он не себе — это с одной стороны. С другой — его чтение и стихи не должны завладеть. Они хотят быть услышанными, но не требуют этого, они хотят внимания, и в них отличие от многих современных плохих и хороших стихотворений) есть всё для понимания, но выбор не отобран у слушателя и читателя слушатели на этом жан-жаковском вечере, они суть и читатели Бараша, случайных посетителей я не заметил).

Надо уточнить «всё», да и это самое «понимание». Понимание тут не в смысле «счастье — это когда тебя понимают» из детской советской сказки. Всё — это несколько строк стихотворения плюс бесконечные контексты, сотворенные поэтами разных времен и стран, с которыми А. Бараш готов вести — как это принято у поэтов — диалог. Причем диалог не с Ду Фу, не с Сэй-Сёнагон или древними футболистами-ацтеками. Круг (овал) очерчен: Средиземноморье с некоторыми расширениями, выростами — как на карте Новой Москвы. То есть как раз Москва на этой индивидуальной карте гигантский аппендикс Средиземноморья (или его грыжа). Так?

В Москве тесно: история коротковата. Александрия / Иерусалим — там есть, где развернуться. Даже в московском доме он:

… на шестом этаже

угловой балкон, как кусок византийской мозаики

над обрывом в Средиземном море…

                    ( «Замоскворечье»)

Впрочем, я слушал стихотворения и переводы Александра в «Жан-Жаке», и мне пришло в голову: стал ли для тебя Иерусалим тем, кем был для переводимого тобой израильского классика Иегуды Амихая? Ведь он мог сказать об Иерусалиме:

***

Иерусалим – город-порт на берегу вечности.

Храмовая гора – большой корабль, роскошный

круизный лайнер… 

Мне кажется, с таким чудовищным панибратством о Храмовой горе как о лайнере мог сказать человек если не рожденный, то найденный в трюме лайнера, хотя бы в том Порту. Амихай там не родился, переселился, как и Александр Бараш. Но так случилось, что Амихай почувствовал себя этаким братом-панибратом — будто родился там дважды или трижды. А Бараш не такой.

То есть, вероятно, все-таки Средиземноморье — отросток на раздувшейся индивидуальной карте Москвы. Трудно сказать.

…Золотое детство

в шапке-ушанке под латунным небом…

                                        ( «Перелет»)

ОК, будем считать, что автор

… в поисках «золотой середины»

между Иерусалимом и Москвой…

                                       ( «Вормс»)

ошибся: это об экс-ашкеназских городках прирейнской Германии, которым посвящен цикл стихотворений).

Возвращаясь в «Жан-Жак» к теплому внятному шепоту, к предложенному, но не навязанному пониманию, попробую уточнить: История, Средиземноморье, Великие Поэты не всегда обязательный ценз для вхождения в поэзию Александра Бараша.

Есть темы, обросшие толщей культурных ракушек, но/однако к ним можно обратиться и from scratch, будучи смышленым маугли (несмышленышам читать А. Бараша все же не рекомендуется, хоть мауглям, хоть дипломированным культурологам).

Их три, точнее, это одна тема: Жизнь-Смерть-Бог.

Но три образа:

***

Образ смерти:
тело – мельком и сбоку,
как тень на взлетной полосе.


Образ Бога:
взгляд в темя
в полдень на вершине холма.

Образ жизни:
мутировать в то,
что больше тебя.

 

Игорь Лёвшин

2016Жан-Жак 

16.02.2017, 1513 просмотров.




Контакты
Поиск
Подписка на новости

Свидетельство о регистрации СМИ Эл№ ФC77-58606 от 14 июля 2014
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций

© Культурная Инициатива
© оформление — Николай Звягинцев
© логотип — Ирина Максимова

Host CMS | сайт - Jaybe.ru