Дополнительно:

Мероприятия

Новости

Книги

Публикация 09/2023. Стихи Дмитрия Веденяпина

НА ЭТОМ ФОНЕ

* * *

… накануне его отъезда я должен был читать стихи на каком-то вечере в Политехническом музее. Муни сказал, что придёт меня слушать, но за час до начала позвонил по телефону:
— Прости, не приду.
— Почему?
— Так, не сочувствую. Не нужно всё это…

В. Ходасевич. Муни

Кому это нужно? Никому,
Кроме тех, кому это нужно.
Все прекраснодушные «потому»
Прекраснодушны.

Что засохшему листику этот стих,
Где он «золотом вечным горит в песнопенье»?
Во-первых, горит ли, а, во-вторых,
В чём тут спасенье?

Только тем, кому это нужно, неким нам
Мнится вход (он же выход) в простой тетрадке
В клетку (линейку) к лучшим словам
В лучшем порядке.

Чтобы что? Вот именно — чтобы что?
Дай ответ. Не даёт ответа,
Слишком понимая, что всё не то
И не это.

 

* * *

Луч, чиркнув о зубную щётку,
Зажёгся в крышке
Шампуня, и явилось утро,
И стала вспышка,

В которой время и не-время
В одном флаконе,
И жизнь твоя на этом фоне,
Как на ладони.

Вода и свет четвёртой стражи
И трубы даже,
Как створки зеркала в трельяже,
Глядят в себя же.

 

* * *

Конечно, мы знали, что мы в меньшинстве,
Но всё-таки верили в эти
Все яблоки, все золотые шары,
Всё великолепье цветной мишуры,
Все ёлки и свечки на свете.

Безумье зашкаливало, что уж тут,
Тревога, как туча, висела,
Но тут же — откуда не ждали — уют
Входил, как в игольные уши верблюд,
И радость скакала и пела.

Всё было на месте: актёры, проспект
Вернадского, многоэтажки,
Штативы, юпитеры, — полный комплект,
А снег всё не шёл, и пришлось — спецэффект! —
Кружить ветродуем бумажки.

Сверкая, бумажка ныряла во тьму,
Похожа скорей на записку
Не-дальнему будущему: «Почему?»
Но главное — было в кого и кому
Влюбляться, как в Барбару Брыльску.

 

* * *

В зелёных подмосковных сумерках
Сквозь звёзды, ветки, птичье щёлканье
Смотреть на дачу однокурсника,
Темнеющую между ёлками,
Испытывая ясность, может быть,
Виной вино, но в данном случае
Оно тебя не уничтожило,
Скорей сработало, как чучело —
Кыш, тяжесть, кыш! Свободу личности! —
Per aspera и птичьи возгласы
Чтоб ты, как ласточка в античности,
Взлетел сквозь световые полосы.

 

* * *

Вдруг похожи: это дерево, этот асфальт,
Этот мел на асфальте,
Шёл и замер, как вкопанный, и
Непонятно, что дальше.

Листья светятся, скутер трещит,
Птица тенькает мирно,
Ходят люди, и воздух стоит,
Как прозрачная ширма.

Тут не надо быть мистиком — вот
Эта птица и скутер,
Этот воздух из дыр и пустот,
Растворяйся и всё тут.

 

* * *

Пахло рекой, перегаром, стихами, свободой,
Пахло абсурдом, бензином, мочой, «Беломором»,
Пахло асфальтом, землёй, институтской столовой,
Библиотекой, больницей, тюремным забором.

Было просторно, горела заря над домами,
Женщины с сумками грустно тащились с работы,
Некто с трудом вылезал из машины, качаясь…
Как говорил наш ручной попугай: «Это что-то

Время неправды, привычной советской неправды.
Ректор, проректор, — все сплошь кагэбэшные рыла.
Пыль по утрам танцевала в луче, как в театре…
Время надежд — вот чем, в сущности, всё это было.

 

* * *

Меня учили,
что настоящий художник
должен быть всегда недоволен
своими творениями,
но вот я перечитываю свою книгу избранного
«Ни для чего»
и мне практически всё
нравится.
Плохой признак.

 

* * *

Это как коробочка с воздухом,
Неприкосновенный запас
Музыки и помощи с отзвуком
Тишины тогда и сейчас.
Тишины как вида искусства и
Помощи как взгляда извне
Времени земного присутствия
Временно невечному мне.

Комариный ансамбль песни и
Пляски ноет, а ты не ной!
Сам же видишь, так интереснее,
И коробочка с тишиной —

Это, нет, не скажу, гарантия
И не то что благая весть,
И не тьма неземного знания,
И не свет, но интрига есть.

 

* * *

Под вечер в жёлто-сером Ленинграде
В советскую заплаканную осень
Ты выйдешь, так сказать, не при параде,
В плаще, каких уже давно не носят,

И скажешь (это не про ностальгию
По необременительной неволе),
Что мёртвые там у себя — живые,
А тут у нас достойны лучшей доли,

Чем видеть, как происходящий ужас
Лишает всё значения и смысла
И, нарастая, превращает в мусор
Их жертвы, слёзы, песни, книжки, фильмы.

Зачем Париж, пусть будет Закопане
Без этой слишком западной палитры.
В последний раз мелькает на экране
Знакомый плащ… и побежали титры.

 

Бледная поганка

Предгрозовою тишиною
Набухла сумрачная твердь.
Поганка бледная, как смерть,
Явилась вдруг передо мною.

Я видел поползня, он выпил
Росы из дырки на стволе,
И шершень об одном крыле
Меж ёлок трепетал, как вымпел,

На паутине. Львиный зев
Желтел; капустница-белянка
Полупрозрачная, как эльф,
Вилась над бледною поганкой.

 

* * *

Черви любят подберёзовик.
Тут никто не виноват.
Слишком часто подберёзовик
От рожденья дряхловат.

С юности немного старого,
Малохольного слегка
Как не вспомнить тут Гаспарова
И евойного дружка.
В ветхом их самостоянии
Много, честно говоря,
Красоты и обаяния
И не только для червя.

 

* * *

Сначала хорошо, потом гораздо хуже —
Обычный ход вещей.
Как Озеров кричал: «Такой хоккей
Нам (помните?) не нужен!»

Поддатый Адриан и Адрианов
Костыль. Володя с мискою борща.
За линзой, клюшками треща,
Майоров, Полупанов.
Виталий с Клавой, девочка Марина,
В которую я бросил молотком
(Кошмар!), чтоб не дразнилась — в горле ком,
В груди пожар обиды — к счастью, мимо.

Зато Рагулин бросил и забил.
Все вскрикнули, не исключая нашей
Соседки слева, ветерана ВГБИЛ,
Интеллигентнейшей тёти Наташи.

Взлетала шайба, чуть касаясь льда…
Что я! Не знали опытные люди,
Что лучшего хоккея никогда
Ни у кого из нас уже не будет.

 

Время и вечность

Представьте время как стеклянный шкаф,
А вечность в виде Поспишила с шайбой.
Или, допустим, время — Голиаф,
А вечность — камень и библейский снайпер.

Бросок и стёкла вдребезги, судья
Даёт свисток об окончаньи матча.
Кто б мог подумать, что такая мзгля…
Но, в сущности, могло ли быть иначе?

Кто виртуозней: псалмопевец-царь
Или какой-то сумрачный верзила?
Перед таким броском любой вратарь —
Пустое место, будь ты сам Дзурилла.

Есть тот непознаваемый Закон
И этот познаваемый, что дышло:
Туда-сюда-обратно… Стадион
Ещё чего-то ждёт, но время вышло.

 

Люди и растения

Люди так не умеют,
Им бы резать и бить,
А растенья умеют
Просто быть, просто быть.

Людям для просветленья
Нужно чёрт-те чего,
Да и то… А растеньям
Вообще ничего.

Только б лето подольше,
Да немножко дождей,
Лишь бы неба побольше
И поменьше людей.

 

* * *

Я ехал и с шоссе увидел через луг,
Как в сизой августовской дымке
Белеет чей-то дом сквозь сосен полукруг
И светится, как будто он кувшинка.

А вместе всё напоминало мир, что был и сплыл,
Верней, не состоялся,
И я — привет, кювет! — затормозил
И на краю его припарковался.

Ни дождь не шёл, ни благовест не плыл
Под правильным созвездьем Зодиака,
И было негде мне достать чернил,
Зато я мог заплакать — и заплакал.

 

Strangers in the Night

Кто-то оглянулся,
Но во сне
Ничего не разглядел во тьме
И проснулся.
Световые бледные клочки,
Не садясь, а только так касаясь,
Рассыпаясь, тая, отражаясь,
Плавали над ним, как мотыльки.
Оглянулся тот или не тот,
Кем был он в снегу его простынок?
У неё был некрасивый рот
И прекрасный стриженый затылок.

 

* * *

Нечто вылезло из мрака,
Всё ломая и топча.
Да никако ты писака,
Кто-то крикнул, хохоча,

И пошёл шуршать блокнотом
У прохожих на виду,
Анекдот за анекдотом
Сочиняя на ходу,

Прославляя радость-жалость,
Разгоняя гадость-злость,
Чтобы то, что не сломалось,
Рассмеялось и спаслось.

 

публикация месяца 

08.10.2023, 1215 просмотров.




Контакты
Поиск
Подписка на новости

Регистрация СМИ Эл № ФC77-75368 от 25 марта 2019
Федеральная служба по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций

© Культурная Инициатива
© оформление — Николай Звягинцев
© логотип — Ирина Максимова

Host CMS | сайт - Jaybe.ru