Дополнительно:

Мероприятия

Новости

Книги

«Незабытые имена». Вечер памяти Василия Бородина

Фёдор Францев

Рождённый третьего июля

Последние три года жизни Васи Бородина я состоял у него в друзьях в самой распространённой в мире социальной сети, а мои знакомые утверждали, что он гениален и вдобавок замечательный, удивительно светлый человек. Вживую я видел его лишь однажды, на дне рождения Ани (Умки) Герасимовой. Он был моложе меня, но с сильной сединой в бороде, и в своей фирменной тельняшке натурально походил на потрёпанного годами «митька». Вася принёс на вечер гитару, но спел, кажется, ровно одну песенку, после чего долго сидел на скамейке у входа и тянул «Богатыри». Прежде мне не доводилось видеть, чтобы их кто-нибудь  курил — впрочем, немало московских литераторов в не столь далёкие времена смолили «Беломор»  пачкой которого, как выяснилось позже, никогда не расставался и Вася)…

Я слушал в ленте песни и читал подборки поздних стихов, которые он выкладывал последние три года своей жизни. Слова песен улавливались с трудом из-за не слишком внятной дикции; большинство же стихов оставляло ощущение какой-то причудливой амбивалентности. Начинались они обычно на редкость в добром и жизнеутверждающем ключе, хоть речь в них, как правило, шла о каком-нибудь мелком, малозначимом предмете вроде окурка или пустой бутылки из-под вина. Концовка же хоть и не взрывала текст изнутри, как в классических рассказах Владимира Сорокина, но решительно противоречила началу, так что весь стих казался упражнением в абсурде. «Что ж, видимо, такой у него сейчас период в творчестве», — заключал я, полагая, что мне попадаются экспериментальные изыски, вышедшие из-под пера своего рода бодхисатвы, преисполненного всеобъемлющей любви к нашему миру со всеми его второстепенными мелочами…

Спустя полгода после смерти Васи я обнаружил посвящённые ему заметки Сергея Славнова, судя по комментариям, многим показавшиеся спорными, и после этого прочитал, наконец, все бородинские подборки на  «Полутонах». Выяснилось, что среди написанного за последние пять-шесть лет — довольно мало текстов, которые без большой натяжки можно было бы назвать светлыми, что подтвердило правоту Сергея. Мои благостные ожидания от личности Бородина развенчались: в последний период жизни он был вовсе не просветлённым хиппи с неиссякаемым запасом внутренних сил наподобие Джона Леннона, каковым его характеризовали знакомые. Как оказалось позднее, за внешним обличьем душевного, напитывающего вас дружелюбием и добротой Васи, жила и разрасталась тяжелейшая драма частной жизни — прибавьте к ней ещё одну пагубную привычку, извечную на Руси…

Вернёмся, однако, к заметкам Славнова — я процитирую как сделанный им анализ Васиного стихотворения, так и психологический вердикт о личности поэта (правда, всё это, по-видимому, относится лишь к позднему периоду творчества, да и тот не выглядит до такой степени беспросветным). Следует оговориться, что стиль этих заметок резко полемичен, а для наглядности мной выбран, пожалуй, крайний пример бородинского письма, в котором его типические черты доведены до гротеска. Тем не менее, характеристика, данная Славновым, до некоторой степени проливает свет на последний, трагический отрезок Васиного жизненного пути.

По мнению Сергея, тексты Бородина по мере своего продвижения к концу нередко «растворяются в какой-то муторный шум с сильным психопатологическим уклоном»:

***
читатель недоумевая
касается себя-трамвая
и смотрит на пакет с вином
который он везёт вверх дном

и светлый параллелепипед
пакета говорит: «я — дом,
и дом твой — дом: всё это — ты!» — и
читатель вышел, встав с трудом

и относительная влажность
и медленный полёт одной
вороны обретают важность
граничащую с тишиной

«Когда герой беседует с пакетом, — замечает Славнов, — и от этого у него расширяется сознание до степени стирания границ предметов и собственной идентичности — проще говоря, у него съезжает крыша — то это представляет интерес преимущественно для психиатрического кабинета. И последующие сверхценные идеи об особой „важности влажности“ — которая, впрочем, непонятно в чём заключается и откуда берётся — отсылают туда же. <…> Для того, чтобы услышать в этих стихах „рай“, требуется душевная чёрствость и глухота уровня Пьера Безухова — когда он до того умилился юродством Платона Каратаева, что бросил его подыхать у дороги. Потому как основное, что там слышится, — это ужасающие мука и подступающий распад психики, который от полного торжества с трудом удерживает только феноменальный поэтический дар. <…> Кажется, Вася Бородин в своих стихах систематически вытеснял себя из невыносимого реального мира — или реальный мир из себя — и срывался в мир другой, галлюцинаторный и блаженный. В котором всё — деревья, трамваи и пакеты — одушевлено (но разве это не значит, что на самом деле всё мертво?), всякий след слизняка, пушинка и бутылочная пробка нагружены сверхценным неизречимым смыслом (но разве это не значит, что на самом деле всё бессмысленно?), и в котором его самого нет. Но не стоит принимать это за свет и рай[1]».

Действительно, в последнем прижизненном сборнике творений Бородина «Клауд найн»[2] (2020) явственно слышен мотив вселенского одиночества, о котором автор напрямую говорит в коротком верлибре а-ля Хлебников:

***
мир есть вечернее серое девичье
улыбающееся лицо
очень простое
не умное и не страстное
…не отменившее, встретив меня,
своей не-мне-улыбки

Довольно редко мы можем с определённостью обнаружить «ужасающую муку», на которую указывает Славнов, хоть подспудно она и ощущается — кажется, будто кроткое принятие страданий растворено в подтексте бородинского письма (похожий эффект возникает при чтении прозы Андрея Платонова). Впрочем, вот этот двусмысленный стих, как мне представляется, в одном из своих значений посвящён переживанию хода времени в неразрывной связи со страданием (одновременно он являет нам безобидную игру слов и красочную метаморфозу, как в  «почти детских стихах» Германа Лукомникова[3]):

***
это страшное звéрище
это страшное зрелище
эти страшные псы
это просто часы
они тут
и они идут

Кроме того, в книге присутствуют мотивы выгорания души и смерти при жизни, после которой человек продолжает ходить по белу свету «вместо себя»:

***
а вдруг ЛИЦО —
поверх души ПУСТОЙ:
из года в год
сдувающийся мяч
на пустыре
заснувшем вдаль и вскачь

 

***
ты 

стал иное
полупрозрачный, мутный
призрак себя —
в очереди, в койке



А почти в самом конце сборника автор напрямую констатирует: «пора на тот свет».

Не буду приводить каких-либо подробностей о Васиной частной жизни, которые мне довелось узнать от близко знавших его людей post mortem, но они подтвердили, что в последние годы психика его пребывала во всё более депрессивном состоянии, а прожитые без малого тридцать девять лет он считал бесповоротно неудавшимися. Тем не менее, Вася прилагал все усилия, чтобы при встрече не портить настроение знакомым своей депрессией, а напротив, всячески приободрять и развеивать их собственные невесёлые мысли. Кажется, покойный не оставил после себя ни одного человека, который бы относился к нему негативно, зато оставил множество стихов и песен — без всяких скидок ярко виртуозных и новаторских (судя по рассказам о нём, он предъявлял к ним до крайности высокие требования, мысля себя на одном игровом поле с Хлебниковым или Введенским). Кроме того, он занимался графикой и скульптурой…

Что касается вечера памяти Бородина, то он прошёл не в подвале «Лётчика», а в его довольно обширном верхнем зале, шумно и немного суетливо. Собралось много поэтов; официанты протискивались между столиками, разнося еду; в дальнем конце зала, перекрывая голоса выступавших, весело ужинала какая-то компания молодых людей и девушек, которой было невдомёк, с каким печальным событием связаны наши чтения. Друзья, знакомые покойного и просто те, кто, заблаговременно изъявил желание поучаствовать в вечере, зачитывали бородинские тексты, правильно передать смысловые акценты которых, заметим, — дело непростое. Почти все привыкли выступать перед публикой, поэтому справились с этой задачей, каждый по мере своего разумения, большинство озвучивало их с уверенной интонацией. В перерывах устроители включали на большом экране документальные съёмки Васи и записи его песен. Ещё пару композиций проникновенно исполнил Ростислав Амелин, аккомпанируя себе на синтезаторе. Ольга Бартошевич-Жагель попыталась прочесть одно стихотворение по памяти, но не смогла его вспомнить, смутилась и вернулась на своё место… В самом конце от одного из выступавших я узнал, что Чепчик, среднеазиатская черепаха Васи, живёт теперь у прекрасных людей, которые кормят, лечат, ухаживают за ней со знанием дела. «В юности я был совсем нервным, — поведал перед этим Вася с экрана, — а когда он у нас появился, то как будто его глубинный покой отчасти передался и мне. Я научился не торопиться, не слишком волноваться, всякая мелкая паранойя сошла на нет…»[4]

Никто не подумал грустить по окончании вечера: оставшиеся участники расселись за длинным столом с водкой, закуской, пивом, свиными рёбрышками и завязали оживлённую беседу, изредка перемежаемую тостами в память о покойном. Начинался июль — месяц, в котором родился и незадолго до наступления которого покончил с собой Вася. Воздух на улице был тёплым и ободряющим, похожим на ту манеру, в которой покойный неизменно общался с людьми. Выходили из клуба наружу покурить, перешучивались. Во время одного из перекуров я не удержался и поделился с собеседниками сомнением, стоит ли нам так уж веселиться, и получил лаконичный ответ: «Человек был светлый, поэтому и сгущать мрак не нужно». Так литературная жизнь, неся потери, продолжала идти своим чередом…


 

 Славнов С. Субъективные заметки о поэзии Васи Бородина. https://sergey-slavnov.livejournal.com/79393.html
 Бородин В. Клауд найн. М.: Центрифуга, 2020.
 Лукомников Г. Хорошо, что я такой. Почти детские стихи. М.: Самокат, 2019.
 Время назад: Вася Бородин. https://www.youtube.com/watch?v=Ptygk4hBB4g

Незабытые именаКитайский летчик 

05.08.2022, 397 просмотров.




Контакты
Поиск
Подписка на новости

Регистрация СМИ Эл № ФC77-75368 от 25 марта 2019
Федеральная служба по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций

© Культурная Инициатива
© оформление — Николай Звягинцев
© логотип — Ирина Максимова

Host CMS | сайт - Jaybe.ru