Дополнительно:

Мероприятия

Новости

Книги

Осумбезу — 18! Поэтический вечер

На грани анархии и безумия

Если бы я писал про восемнадцатилетие Осумбеза сразу по горячим следам, то, наверное, написал бы, что это сплошная радость, ура и победа всего хорошего над всем нехорошим.

Но уже прошло некоторое время, и сейчас писать это было бы несколько искусственно и не совсем честно. Нет, конечно, и радость была, и праздник настоящий. Но сейчас уже состояние после праздника. Поэтому поступим по-другому.

Пусть про восемнадцатую годовщину Осумбеза рассказывают как бы два клоуна — весёлый и грустный. Для полного комплекта надо бы к ним добавить ещё зловещего клоуна, который периодически врывался бы в рассказ и напоминал, в какое страшное время мы живём. Но мы так делать не будем. Считаем, что грустный и весёлый клоуны скрутили своего зловещего коллегу, залепили ему рот скотчем, и он только красноречиво сверкает глазами и грозно мычит.

Итак.

Весёлый клоун:

— Ура! Крутота! Осумбез назло коронавирусу, назло всеобщей изоляции собрался, преодолел пространственные, жизненные, технические и психологические преграды, устроил настоящий праздник жизни, можно сказать, возродился, взбаламутил и вовлёк в круговорот безумия не только собравшихся в Зверевском центре, но и многочисленных участников, присоединившихся посредством онлайн-технологий

Грустный клоун:

— Это да. Но если подумать, то всю эту радость, общение и последующие разброд-шатание-братание организовала одна Гузель, если бы не она, ничего бы не было. То же самое можно сказать и про несколько прошлых памятных осумбезовских мероприятий.

Зловещий клоун грозно мычит.

Весёлый клоун:

— Почему одна Гузель? Ну да, кто-то должен выступить забойщиком, но ведь народ подключился, вдохновился, собрался — значит, есть потребность. Удалось организовать и живое сборище, и конференцию-трансляцию, и, силами культурно-инициативных Файзова и Цветкова, как-то ненавязчиво управлять течением процесса, чтобы всё балансировало на грани анархии и безумия, не обрушиваясь. Андрей Родионов с Катей Троепольской привели с собой молодую театральную и поэтическую братию.
И вообще, всё происходившее знаешь что мне больше всего напоминало? Оживший форум Осумбеза «Всё о поэзии» времён его расцвета.

Грустный клоун:

— Ты путаешь. Оживший форум был на спектакле «Осумбез-РеаНемиров». Вот там молодёжь поэтической студии центра Вознесенского действительно прониклась и перевоплотилась в персонажей форума. А тут постаревшие осумбезы, попав в привычную компанию, повторяют то, что они уже говорили раньше, на прошлых годовщинах-юбилеях. Емелин опять прибедняется, рассказывает, как его, сорокадвухлетного спившегося поэта, никому не нужного, подобрал гуманный Осумбез. Манаев опять говорит, что не будет читать стихов, потому что написанное в период членства в Осумбезе теперь оценивает низко. Курбатов в очередной раз вспоминает про вечер 2005 года в «Живом уголке», совпавший с массовым отключением электричества в Москве.
Оно понятно — прошлое ограничено и исчерпаемо. Поэтому и повторяются.

Зловещий клоун грозно и зловеще мычит.

Весёлый клоун:

— А вот и нет! Прошлое неисчерпаемо! Степень подробности можно неограниченно увеличивать. А ещё происходят непроизвольные наслоения и ложные воспоминания, и это тоже правильно. Вон Герман Лукомников вспомнил неизвестные подробности из ранней истории Осумбеза. Ирина Дудина (героически приехавшая специально из Петербурга, чтоб не онлайн, а лично поучаствовать) рассказала, как всё это выглядело в её восприятии — с ночными заплывами в Патриаршем пруду и чтением стихов бухгалтершам на скамейке. Александр Шабуров вообще поведал какие-то апокрифы, уводящие историю и предысторию Осумбеза в восьмидесятые годы XX века.

И потом, разве это был вечер воспоминаний? В том-то и дело, что Осумбез не история и не воспоминания. Он продолжается. Вот, скажем, Евгений Лесин — всегда новый, всегда читает сегодняшнее, вот только что сочинённое. Богомяков вообще стал звездой «Ютуба» — ведёт ежедневный поэтическо-философский канал, осваивает, так сказать, новые территории. Дмитрий Данилов достиг крутоты запредельной — как прозаик, потом как поэт, а теперь уже как драматург. Так что жив Осумбез.

Грустный клоун:

— Жив-то жив. Но не надо себя обманывать, что так будет продолжаться вечно. Люди вообще не вечны. Нет Немирова. А теперь уже нет и Константина Крылова, который участвовал в Осумбезе сразу как несколько лиц: Юдик Шерман, Степан Бейбаб, Диоген Лаэртский. Постепенно нас будет становиться всё меньше и меньше. Надо хотя бы не терять связи с теми, кто жив. Чтоб не мешали старые обиды и новые недоразумения.

Зловещий клоун скрежещет зубами.

Весёлый клоун:

— А знаешь, что мне показалось? Вот сейчас, вспоминая тогдашнее состояние? Что на этом вечере по случаю восемнадцатилетия Осумбеза ненадолго сошлись параллельные реальности: наша и та, в которой Осумбез не развалился, а продолжал существовать все эти восемнадцать лет. В той параллельной реальности и Немиров жив, только, как обычно, побоялся приезжать на сборище: «Опять напьюсь, стану буянить… Гузеля съездит, потом расскажет». И Крылов тоже жив, только в последний момент оказался срочно чем-то занят, извинялся, что приехать не сможет.

Грустный клоун:

— Может, и правда, сошлись реальности. Только теперь опять разошлись обратно. До следующего юбилея? Или насовсем? Так и будем встречаться, как родственники, по поводу годовщин и других, в перспективе всё более грустных событий?

Весёлый клоун:

— А что? Мы и есть родственники. И такие сборища нам необходимы. Вот есть у человека такая потребность, периодически оказываться в большой компании, в которой все лица свои, родные.

Зловещий клоун, устав мычать и скрежетать зубами, зловеще пердит.

Грустный клоун:

— Но ведь это получается окукливание. С каждым разом всё более и более междусобойчик. Попавший туда внешний человек будет чувствовать себя чужим, испытывать неловкость.

Весёлый клоун:

— А вот ни фига! Осумбез, кроме всего прочего, является образцом правильной организации жизни. Вспомни. Фёдор Корандей в своей приветственной речи (из Тюмени, шёпотом, чтоб не разбудить спящих детей) как раз про это говорил. И поэтому внешний человек, если это наш внешний человек, при виде этой жизни чувствует не неловкость, а желание в эту жизнь влиться. Ну или самому что-то подобное организовать. Так младотюменщики после прочтения немировской Большой Тюменской энциклопедии стали составлять свою Малую Тюменскую энциклопедию. А в записи трибьютов на стихи Немирова принимали участие люди, никогда до этого стихов Немирова не знавшие, от четырёхлетних детей до японских рокеров.

Грустный клоун:

— А я вспомнил поздравительную речь Юлии Беломлинской про несгоревшие крылышки. Что у каждого человека есть крылышки, вот только они могут сгореть, и тогда человек опускается на землю и ему уже ничего не интересно. И такие крылышки человеку только один раз выдают. Некоторые сохраняют эти крылышки до самой смерти и прямо на них улетают на небо. Так вот, у осумбезов эти крылышки пока не сгорели.

Весёлый клоун:

— Стоп! Это же не ты должен говорить, а я! Это ж весёлое.

Грустный клоун:

— Да? А мне показалось, грустное — на крылышках в небо. Слушай, давай зловещего клоуна развяжем.

Развязывают зловещего клоуна и уходят втроём в обнимку, что-то непонятное мыча.

Александр Курбатов

Времяпоследний вечерЛукомниковГерман ЛукомниковЕмелинДмитрий Даниловпоэтический вечерДаниловКурбатовРодионовПоэтонлайн 

30.10.2020, 309 просмотров.




Контакты
Поиск
Подписка на новости

Регистрация СМИ Эл № ФC77-75368 от 25 марта 2019
Федеральная служба по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций

© Культурная Инициатива
© оформление — Николай Звягинцев
© логотип — Ирина Максимова

Host CMS | сайт - Jaybe.ru